Я выхожу из лета, как из комы. Стряхнув с себя забвение теплых дней, Я возвращаюсь к скучным и знакомым Делам и людям осени моей. Я выхожу из лета, как из дома, В котором свет, когда вокруг ни зги. Но угол мой, похоже, сдан другому, А мне достались зонт и сапоги. Я выхожу из душного трамвая, Из пыль столбом-жара-гроза-жара. И голенастый дождь меня встречает... Унылая? Прекрасная? Пора. *** Мир – это школа, в которой Вместе учатся люди и ангелы. Вместе сидят за партами, Вместе рисуют что-то… Кто из них курит за школой? Кто успешнее в алгебре? Пользуются ли картами Ангелы при полетах? Если без слов все сказано, Нужны ли им языки? Кого из них чаще наказывают? Заставляют учить стихи? Ходят ли ангелы в форме, Чтоб белый верх, черный низ И в шкафчике в коридоре Крылья, чтоб не рвались? А ангел, он исчезает, Когда на уроке скучно? И кто все ответы знает? И главное – кто их учит? *** Ещё два, нет, четыре, пусть пять Поездов подожду, и ты Из шестого меня обнять Выбегаешь, в руках цветы. Ты: «Прости, опоздал». А я: «Ничего, я сама бежала!» А пока, поезда кляня, Я приклеена в центре зала. Вот уже отшумел седьмой, А потом я сбилась со счета. «Не придет он, езжай домой»,- Проступал колесами сотый. Я отклеиваю ступни, С кольцевой и на ветку серую. Это вовсе не о любви. А о чем? О метро, наверное. *** Мы по этому кругу носимся Без одежды, даже без кожи. Мы друг к другу в подруги просимся Или в судьи - одно и то же. Мы не ждём для себя пощады, Мы не ищем себе оправданья. Все что нам на сегодня надо - Состраданья и понимания. Чтобы боль разделить на части, Многократно ее умножив. И понять невозможность счастья И его неизбежность тоже. *** Как много связывало нас, Годами ниточки сплетались, И да, какие-то остались, Но основная порвалась. А я концы ее ловлю, Держу обеими руками… Но эта пропасть между нами Уже не даст сказать «люблю». Страус Он кажется себе таким маленьким В безбрежном море пустыни. В песок, словно в перья маменьки, Спрячется и застынет. Нелепо, бездумно сложенный, Некрасивый и неуклюжий – Он кажется себе брошенным, И он никому не нужен. А страшно – бежать неистово, Не видя и не оглядываясь, И представлять себя птицею, Летящей за белым парусом. Уснуть и проснуться набело, Оставив все во вчера. Природа его не грабила – Просто недодала. Ни будущего, ни прошлого, Лишь взмах огромных ресниц И взгляд сумасшедшей лошади У самой странной из птиц. Из детства его украли Длинные сильные ноги, До юности не домчали – Бросили по дороге. Я слышала, как он плачет: Негромко, но так пронзительно! Вечный нелепый мальчик Без крыльев и без родителей. И он то бежит, то прячется, То прячется, то бежит… Зачем ему настоящее? Ведь даже оно летит! *** Настанет время, когда и мы Превратился в воспоминания. Представить, я стану в конце зимы Лишь фотографией в Инстаграме. И ты не сможешь меня открыть, Все потому, что я там живая И продолжаю тебя любить, Вцепилась крепко, не отпускаю. Не жди наступления условных дат, Смешно, ну кто сейчас носит траур... Фотки сотри, удали мой чат, И в каждом споре останься правой. А дальше день ото дня живи, Ищи спасения в новых лицах. И отголоски моей любви Услышишь в ветре, ручьях и птицах. А если так тяжело, что край, Душа забыла, зачем ей тело, Не смей, не думай, не начинай, Ведь разве этого я хотела? Учись прощаться и отпускать, Но если будет фигово очень, То я придумаю как прислать Ту фотку, помнишь, где мы хохочем. Сон Мне сегодня приснилась война. Я проснулась от страха и слез. Мама сказала, Что я кричала во сне. Я была там совсем одна, Все погибли. Стоял мороз, Я замерзала. Пепел и кровь на земле. Где улыбки, счастливый смех? Только взрывы и боль и страх. Я удивлялась, Почему я еще жива? Я во сне увидела смерть - Темноту в раскрытых глазах - И догадалась, Что имя ее – война. Дверь скрипела, а ветер выл, Бил в пустые окна домов, Я не хотела, но шла, Задыхаясь от пыли. И меня никто не любил! Я страшнее не видела снов, Потому что война – Это самое страшное в мире! Я хочу, чтобы не было войн на земле! Ни на яву, Ни во сне. *** Я слабая. И не могу сама. За шагом шаг – и в сторону, и мимо. А вы безгрешно, вы неугасимо. А я лучина, я едва-едва. *** Вообще-то Он очень строгий, За все – ответ. Не то, что другие боги, Которых нет. Юродивые девы Юродивые девы, Скорбные мои сестры! И в моей лампаде масла на донышке. Милые мои, где вы? С вами легко и просто Жить потерявшей солнце, нашедшей солнышко. Тихие королевы, Царевны – увы – без царства. Вам не входить вратами, не веселиться. И согрешившей Евы Вам ли не знать мытарства? Я разучусь смеяться, учась молиться. Но свадебные напевы Каждую ночь мне снятся, И радостью, и отрадой Внезапное: «Се жених…» И некуда возвращаться, Забудьте, прощайте, девы! Иду. А в руках лампада, Полная слез моих. Татиана Так звали тихую девушку, Кроткие очеса. Так звали вешнюю птицу, Парящую в небеса. Имя это – награда, Которой я недостойна. Но слышу его и рада, И откликаюсь невольно. Монахиням Вы без возраста и без пола В черной мантии. Я ж с улыбкой развеселой В пёстром платье. И, Знаю, грешница, только даже псам Достается крох, И с молитвою от сердец к сердцам: «Яко с нами Бог». И когда в предрассветный час Монастырь затих, Пусть помолится хоть одна из вас О грехах моих. И о том, за кем, несмышленая, По земле иду, Пусть помолится обрученная Самому Христу. *** Он сказал мне: «Ты же не Золушка, Чтобы быть моею женой. А из всех дочерей мачехи Я не женился б ни на одной». Так сказал мой принц и ускакал В темную-темную ночь… А на утро взял в жены Королевскую дочь. *** Тому, кто верит предсказаньям И переменчивой судьбе, Я не открою о себе. Тому, кто упоен страданьем, Тому, кого гнетут недуги, Увы, я не гожусь в подруги. Тому, кто склонен к возлияньям И скрыть пытается года, Я не достанусь никогда. Но те, чьи помыслы чисты, Чьи речи умны и просты, Чьи лица свежи и без грима, Проходят мимо, мимо, мимо. Письмо трубочиста трактирщику Трактирщик! Я вчера напился (пускай мой брат расплатится), Упал в трубу. И очутился Лицом к лицу с красавицей. Она представилась: «Принцесса!» Я ей ответил: «Трубочист». Я был тогда чернее беса, А лик ее – небесно чист. Я не хотел смущать покоя И портить девушке судьбу. И прочь пошел. Она за мною, Рыдая, вылезла в трубу. И, за подол меня хватая, Молила лишь не оставлять. На этом я письмо кончаю. С приветом, Королевский зять. *** Как бездарны актеры, которые нас В этой жизни играют: Как бесцветен их взгляд, говорят невпопад. Не туда наступают. Посмотри, ты сидишь неестественно прям, Я манерно рыдаю. И зеленые слезы надуманных драм По щекам растираю. Посмотри, я смеюсь: «Ха-ха-ха, хо-хо-хо!» И кокетливо ножкой. Ты (серьезный такой!) По утрам молоко Наливаешь для кошки. Но мы ведь живые люди! Мы ведь друг друга любим! А она: «Уходи!» И ладони к груди, И слезу уронила на нос. Ну а он: «Никогда Не уйду никуда!» Ну а он бородою оброс, Шепчет ей: «Моя дорогая…» И безумно глазами вращает. Но мы ведь друг друга любим! Мы ведь совсем не такие! Прошу: опустите занавес И давайте начнем сначала! Пусть будут актеры другие! Я сама бы себя сыграла, Да боюсь, не получится… *** Будильник, метро, коридоры, Ненужные разговоры, Усталость, очередь, крупы, Кастрюли, а к ночи – трупом. А когда приедались банальности, Она садилась и выводила Таблиц сравнительной сексуальности Коровы и крокодила. А после, как в древней были, Окно распахнув пошире, И звезды в ладони плыли, Теплые и большие. *** Я отстаю от времени На целых восемь дней. И это ощущение С каждым днем сильней. Давным-давно в троллейбусе Уехала любовь, Я ж улицы, как ребусы, Разгадываю вновь. Я отстаю от времени, И это хорошо: На будущей неделе Ты от меня ушел. На будущей неделе, А вовсе не вчера. Я отстаю от времени! Ура, ура, ура! *** Зима, живописец маститый, Тяжелым старушечьим сном Забылась, оставив палитру Пред незавершенным холстом. А на нем - пейзаж городской. И манит неизбывной тоской Серо-сине-лиловая даль. Полотно называлось ФЕВРАЛЬ. Но Весна – несмышленыш босой – У холста поднялась на мыски И пока неумелой рукой Разбросала цветные мазки: Солнца луч среди туч - золотой, А в просвет неба свет - голубой. У девчонки, смотри-ка, талант! Полотно называется МАРТ. *** Я знаю, я уже была Невестой белокрылой, И на резной ладье плыла, И называлась милой. И королевич молодой Колечко – мне на палец. А я качала головой И весело смеялась. Я знаю, я уже была Счастливей всех на свете, И у окна узор плела, И подрастали дети. Я знаю, я уже была Завистливой и злою. И смерть царевне послала. И сочно-наливное К ее воротам понесла То яблочко служанка. И молодица умерла. И мне ее не жалко. И я была – и голос тих- Чернавкою послушной, И роковую волю злых Свершала равнодушно. Я знаю. Я уже была, И эти нити помнит тело. Я знаю. Я уже была, Но, видно, что-то не успела. *** Ты тихая заводь, Я злой водопад. И нам никогда не слиться. Прощай. Мне пора разбиться, Упав с вышины. Желаю тебе смириться, Кувшинок и тишины. Мы будем друг другу сниться. Счастливыми будут сны. *** Здравствуйте, двадцать с хвостиком, Нет – с хвостищем. К зрелости – легким мостиком, Нет – мостищем. Что заморщинились скромненько Возле глаз? Что уж там, будьте дома как, Все для вас! Как вы спокойно-стойки, Свет очам! Как вы солено-горьки По ночам. Вижу я ваши тихие Вечера. Здравствуйте, не спешите же Во вчера. *** Я для зимней ночи приготовлю Звездный пунш с кусочком льда в бокале. А себе – холодный чай. И сядем У окна. И выпьем за здоровье Молодого, сильного и злого Солнечного дня – тебя, любимый. Париж О Франция! Париж – избранник муз, Властитель дум, мечта и наслажденье! К твоим бульварам сердцем прикоснусь, В твоих дворцах найду отдохновенье!.. Клошар своей телегой громыхает По мостовым, что тщетно ждут карет, И за собаками никто не убирает, Монмартр закатан в дорогой багет, Где были бесподобные кокетки Отрадой для уставших глаз и душ Лишь светится – весь в перьях и пайетках – Аттракцион туристский – Мулен Руж. О Франция! Жеманная старушка В причудливом и пыльном парике. А Эйфелева башня – побрякушка У афропарижанина в руке. Из блокадного цикла. Голодные звезды. «Ты теперь совсем уже взрослый, Тебе уже 10 лет», - Сказали мама и папа И оставили только след В воздухе. От дыхания. Я не плакал – не было слез. Ясным солнечным утром Я на кладбище их отвез. А потом сидел, Такой взрослый В свои полные 10 лет, И увидел голодные звезды И их леденящий свет. Я не помню, что было дальше: Кто нашел меня, взял и спас… Только звезд голодных мертвящий – В самое сердце - Глаз. *** Если такие как я, попадают в рай, Значит, с этим раем что-то не так. Даже, положим, получится «не убивай», Все остальное уж точно наперекосяк. Трудности даже с «родителей почитай», Сложно – почти невозможно – если «не лги», Очень не просто с тем, чтобы «не возжелай», И уж совсем нереальное – «возлюби». Если такие как я, попадают в ад, Значит, с этим адом что-то не так. Потому, что есть те, кто всегда мне рад, Даже если «в храме моем бардак». Если такие как я, умирают, Блин, куда ж они попадают? Поживем – увидим. Вернее, умрем – увидим.